?

Log in

No account? Create an account
fuguebach
31 Декабрь 2037 @ 23:32
Geo Visitors Map

Вокруг нас нет ничего такого, к чему стоило бы относиться всерьез
 
 
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
 
fuguebach
15 Январь 2019 @ 23:39
Две параллельные мысли, кажущиеся бессмысленными, но изложенные вместе, приобретают совершенно другое значение. Но, оказывается, это уже слишком сложно. Полифоническое мышление становится вымирающим явлением. Это не недостаток, а, возможно, результат развития вида, даже связанный в чём-то с нынешними песенно-гомофонными вкусами. Зарисовка импрессионисткого характера, обращенная к воображению, а не рассуждениям, «опровергается» (с самым серьёзным видом) соображениями логики и рациональности. Логика и рассуждения - это линеарность и гомофония. Образ и неоднозначность - это полифония. Образность как вид уходит из искусства и жизни. Литература заменяется чатами и в лучшем случае блогами. Романы становятся похожи на блоги. Кино из сменяющихся образов в последовательность действий (actions). Рассуждения людей - на запрограммированные ответы Сири.
 
 
fuguebach
Как ни верти, а ментальность народа во многом определяется грамматикой языка, на котором народ говорит.
Сколько бы мы ни учили английский, но нам все же требуется несколько секунд чтобы понять, что строчка из Beatles « this boy wants you back again » означает «этот парень хочет чтобы ты вернулась», а не «он снова хочет тебя сзади»
 
 
fuguebach
14 Январь 2019 @ 09:19
В психологии развития есть такое понятие accommodation - способность ребенка в процессе развития изменять себя в соответствии с окружающим миром, приспосабливаться. При нарушении этого качества ребенок вырастает в состоянии постоянного конфликта со всем и со всеми. Кто-то осознает проблему и со временем находит возможность приспособиться (хотя время от времени делает ошибки), кто-то впадает в депрессию, обвиняя себя во всем. А кое-кто решает, что проблема не в нем, а в самом мире. Надо исправить мир - и все станет на место. Именно из таких людей и вырастают революционеры и разного рода борцы за социальную справедливость. Разумеется, вырастая, они переносят свои претензии к миру с себя лично на разных других обиженных (как ему кажется) несправедливым строем, властью, глупым народом вообще и отдельным неправильным народом в частности.
Простая же наблюдательность показывает, что наиболее дружественными сообществами являются не те, в которых происходят революции, а те, в которых сами люди учатся быть вежливыми, уважать законы, становиться в очередь, да и просто улыбаться окружающим, наконец.
Это никак не связано с тем нужно или не нужно «прогибаться под изменчивый мир». Умение не прогибаться означает вовсе не проблемы с адаптацией, а ровно наоборот. Особь хорошо адаптирована, чувствует себя уверенно в окружающем пространстве, он не собирается менять «несправедливый мир», но и ассимилироваться в нем, ломая себя, не собирается.
 
 
fuguebach
10 Декабрь 2018 @ 16:58
В этом интервью все прекрасно.

В первую очередь потому что автор интервью оказался то ли достаточно умен, то ли слишком глуп (скорее - второе), чтобы не скрывать некоторые достаточно пикантные детали как из биографии уважаемого "профессора" так и из содержания его выдающегося "исторического труда" под названием "Когда и как был придуман еврейский народ?"

По этой причине мне нисколько не жалко поспособствовать рейтингу вышенеупомянутого товарища автора. Я даже призываю людей прочитать этот с позволения сказать труд и лично убедиться. В конце концов, многие из нас (в отличие от доверчивых юнцов "полуторного поколения") в советские времена научились читать между строк и понимать недосказанное.

Но для ленивых перескажу в двух словах. С переводом с языка "Правды" на человеческий.

Товарищ профессор в свое время получил вместе с родителями убежище от нацизма в стране, которую за это ненавидит. Ненавидит он, естественно, и свое еврейство, из-за которого не стал нормальным немцем.
Это классика. Синдромы не перечисляю. Все описано в книжках по психиатрии.

Профессор рос хулиганом и двоечником. Мечтал о власти (революция - это: 1) присвоение власти под идеологическим предлогом 2) сделать как можно большую пакость максимальному количеству людей). Когда стало ясно, что силой ему власть не захватить, умом уличного бандита понял, что власть можно получить, войдя в элиту, бражку. Для чего надо освоить их жаргон и открыть необходимые двери. Главная дверь - гуманитарные факультеты университетов. Это вам не математика, физика или химия, где действительно без мозгов не обойтись. Здесь же нужны длинный язык и беспредельная наглость.

Но даже историком он не был. Изучал товарищ Занд историю кино. Вполне допускаю, что этот предмет он знает. Почему бы и нет? Ведь поначалу он даже хотел поступить на театр и кино, но за бездарностью принят не был. А на историю-философию тогда (как и сейчас, впрочем) подбирали всех.

То есть его "гениальный труд", на который теперь с очень серьезным видом ссылаются борцы с сионизмом, - это не исследования, он не основан ни на чем, кроме очень субъективных рассуждений и ссылок на столь же субъективные рассуждения. Но суть ведь не в научности, а... как бы это помягче сказать, социальном заказе.

Тем не менее, профессор, вместе с автором заметки, оба с серьезными мордами валяют ваньку, делая вид, что слава, дескать "свалилась" на него внезапно, нечаянно-негаданно.

Все было хорошо продумано и в смысле пиара, и момент подобран ("Потом я стал штатным профессором и когда осознал, что уволить меня уже невозможно, принял решение писать о вещах более интересных, чем те, что занимали меня до сих пор").

Разумеется, и броское название "научного труда" было хорошо рассчитанным пиар-ходом. Наконец представилась возможность революционеру попакостить, а заодно срубить максимальное количество бабла и славы у антисемитов всего мира.

Скажу и доброе слово в адрес товарища профессора. Он, безусловно, прав в том, что любой, абсолютно любой народ возникает в результате целенаправленной политики, создания легенд, религий и прочих объединяющих факторов. Только это настолько хорошо известная банальная истина, подробно изучаемая историками всего мира, о чем написаны сотни томов, статей и исследований настоящих историков, что банальная писулька с полным отсутствием хоть какой-то научной ценности в лучшем случае должна была быть издана на средства автора и распространяться им же на автобусных остановках.

Но вы же понимаете, напиши он это творение про, скажем, французский народ, - так оно бы и получилось. Ну, посмеялись бы в лучшем случае. Уж точно на другие языки не переводили бы, и выступать с лекциями по всему миру не звали бы.

И верно также, что любая история пишется и переписывается по заказу.

И вообще человеческое сознание основано на коллективной вере в легенду. Эту остроумную идею с успехом распространяет Юваль Харари. Тоже по-своему бизнес, но от него хоть не дурно пахнет.

А Шломо Занд служит (и с неплохими финансовыми дивидентами) другой легенде. Легенде, которой уже не меньше двух тысяч лет. И от которой давно несет трупной вонью.
 
 
 
fuguebach
Великий немецкий композитор Георг Фридрих Гендель, проживая в Англии, прославился итальянскими операми.

В его родной Германии оперы по-немецки никто не сочинял, а в Англии после Пёрселла все решили, что одной английской оперы и так достаточно.

Поэтому Гендель писал итальянскую оперу.

Представление, что драму, что комедию, лондонцы могли спокойно посмотреть в театре (благо, этого добра там хватало), а в оперу ходили послушать виртуозное пение. На итальянском пение звучало лучше.

Для оперы строили свои театры. Вот в этом King's Theatre и ставил Гендель свои оперы.



По тем временам зальчик там был не слабее какого-нибудь Madison Square Garden в нынешнем Нью-Йорке.



Сюжеты брали из глубокой древности, про римских императоров и прочих героев. Наверно, по привычке.

Опера длится почти четыре часа, но это такой офигительный экшн, что невозможно оторваться.



Гендель превратил театральное представление в серию виртуозных номеров, а за этим публика и приходила.

Больше всего это напоминало виртуозные рок или джаз концерты нашего времени.

И это не преувеличение. Сходства очень много. Во-первых, бассо-континуо, совершенно идентичный джазовой или роковой ритм-секции. Композитор выписывал бас и гармонию, а исполнители ритм-секции свободно заполняли ее своей импровизацией.

Во-вторых, сами арии солистов. Вот пример. Ария Клеопатры "Da tempeste il legno infranto". Можно проследить прямо по нотам. Это настоящая рок-группа типа Led Zeppelin. Соло скрипок (сейчас это была бы электрогитара) и бассо-континуо (с добавлением аккордов ритм-лютней). И солист-виртуоз. Причем, не просто виртуоз, а импровизатор. В повторении (в арии да капо три части A-B-A) певица изменяет мелодию до неузнаваемости. Это настоящая импровизация.



Разумеется, герои исполняли не только виртуозные номера. Вот в этом печальном блюзе после речитатива (вроде как вступительного слова перед арией, типа «а сейчас я спою про то, как...») Клеопатра просит небо сжалиться над ней, а то бедняжка совсем помрет.



В те дикие времена голосистых мальчиков было принято лишать достоинства оперировать, чтобы сохранить их высокий ангельский голосок. Для них-то и писались партии главных героев. Потом долгое время за них пели переодетые тетки.

А теперь поют контртеноры - обычные мужики с яйцами, но с высокими голосами.

Вот как в этой арии Цезаря.



Или в этой - его врага Птолемея



В современных постановках опер чего только не придумают. И на танках Цезарь в Египет въезжает, и Клеопатра голышом в ванне поет.
Кто сказал, что опера - это что-то древнее и устаревшее?




Метки:
 
 
fuguebach
02 Декабрь 2018 @ 10:00
Поначалу Бусик был маленькой икринкой, золотистой бусинкой.
Мама так его и прозвала - Бусик.
«Слушайте, детки» - учила мама, - «Вам, карасям, надо плавать быстро-быстро. Это закон. Никогда не расслабляйтесь».
Снаружи все казалось опасным и пугающим.
Один за другим его братья вылупились и умчались, а Бусик все не спешил - у мамы под плавником было тепло и уютно.
Но однажды пришел и его день.

Внешний мир поначалу ошеломил Бусика, но он сразу увидел как там здорово.
Его подхватил стремительный поток. Наверное, мама преувеличила опасности. Все мамы такие.
– Бу-га-га-га! - воскликнул Бусик, - Вперед! За мной, мама!
Он оглянулся назад. Мама отставала. Попробовал притормозить, но течение тянуло его с невероятной силой.
– Плыви, плыви вперед, сынок, - улыбнулась ему она.
– А почему ты отстаешь?
– Я гребу изо всех сил, но тебя мне не догнать...- виновато сказала мама, уменьшаясь в размерах.
– Но ведь нас вместе несет один поток! - повысил он голос, видя, что мама все все дальше и дальше.
– Это тебя он несет, мой малыш. Не меня. Успеха тебе! - её голос становился все слабее. Бусик попытался вернуться. Но сколько ни греб, его уносило вперед. Он только успел заметить, как мама помахала ему плавником, смахнула слезу и исчезла в темноте.

А мощь потока все нарастала. Бусик не делал ни малейшего усилия, мимо проносились города, леса, горы. Как, оказывается, легко и интересно жить. Все шло в руки само: корм, навыки и умения, молодые хорошенькие рыбки, отстававшие затем под тяжестью икры.

Река становилась все полноводней, все шире, берега почти исчезли из виду.
Он смог расслабиться и предаваться удовольствиям не спеша.
Течение замедлилось, уже не несло бешеным галопом, а шло вперед уверенным, неодолимым ходом.
Бусик возмужал, приобрел лоск и значительность.

Однажды берега разошлись в стороны и исчезли. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось прекрасное озеро, полное прозрачной родниковой воды. Края озера живописно окаймлялись вечнозеленым лесом, цветущими кустами и сгибающимися под тяжестью плодов деревьями. Бусик понял, что достиг цели.

Наверное, это и было оно, настоящее рыбье счастье. Бусик гордился собой, он верил, что заслужил чего не каждый карась достоин. Жизнь изменилась. Никуда больше не надо было спешить. Все необходимое он получал сразу, и без малейших усилий. Ничто не вызывало беспокойства. Разве что легкая рябь волновала поверхность прекрасного водоема. Вода была чиста и прозрачна, не слишком холодна и не горяча.

В озере обитал самый цвет рыбного сообщества.
Бусик приобрел полезные знакомства и приятные связи. Пришло время подумать и о наследниках. Осталось только найти достойную для метания икры особу.

Однажды он проснулся совсем рано утром от неприятного запаха. Он увидел, что рядом с его домом на поверхности кристально чистого озера появилось пятно дурно пахнущих водорослей. Впрочем, вскоре он забыл об этом. В этот день у него были назначены несколько свиданий и ужин у одного уважаемого леща. Свидания прошли замечательно, а вот леща он не застал. Заплаканная супруга сообщила, что лещ попался на крючок. Оказалось, в последнее время берега озера облюбовали рыбаки, и все больше обитателей водоема становились их добычей.
Надо быть осторожнее.
Впрочем, достаточно лишь не приближаться к берегам.
И Бусик продолжал наслаждаться жизнью.

Вскоре он заметил, что друзья и знакомые исчезают один за другим. Оказалось, что удочки рыбаков повсюду, к тому же появились рыбацкие сети тут и там. Жирная, обленившаяся и беспечная рыба в озере привлекала желающих полакомиться отменной ухой.

Само озеро тоже изменялось. Когда-то чистое и прозрачное, оно начало мелеть и цвести. Утренняя прозрачная тишина сменилась беспрерывным лягушиным кваканьем.

Все чаще Бусик вспоминал стремительный поток, дававший ему силу, успех и независимость.
«Наверняка есть такое же течение», - думал Бусик, - «но выходящее из озера. Надо его найти, и тогда все станет по-прежнему.»

Он еще по привычке говорил «озеро», хотя оно давно уже превратилось в болото, рай для лягушек и слепней. Рыба там еще водилась, на дне, мелкая, пугливая, мечтающая только о крошках хлеба, которые рыбаки выбрасывали в воду вечером, уходя и собирая свой улов и снасти.

Бусик отправился на поиски. Это оказалось непростой задачей. Все вокруг заросло тиной, водорослями. Вода была мутной и затхлой. Если где-то берег выглядел чистым - там болтались поплавки и сети рыбаков. Близко к поверхности воды приближаться тоже было опасно, в воздухе кружили невесть откуда взявшиеся чайки и гагары.
В этот день он ничего не нашел и домой решил не возвращаться. Заночевал в давно брошенной рыбьей гостинице под скалой.

Поиски продолжались еще не один день.
И вот он увидел выход.
Он был едва заметный, скромный, будто упрятанный от любопытных глаз.

Бусик застыл в неуверенности.
Стоит ли плыть в неизвестность? Конечно, когда тебя несет поток, - это здорово. Но Бусик уже привык к своему уютному дому. Да, озеро превратилось в болото, но и болото может казаться родным.

Тут он вспомнил судьбу своих друзей и знакомых и решительно направился в почти незаметное русло реки, узеньким коридорчиком пробирающейся среди зарослей.

Теперь все было иначе, не так как раньше. Корм добывать стало куда труднее. Вокруг больше не носились стайки молодых рыбёшек, жаждущих познакомиться. Сам поток был слабый-слабый. Бусик понял, что просто плыть по течению уже не выйдет, и, если он хочет куда-то добраться - надо двигаться самому.

Он вовсю заработал плавниками, помогая еле ощутимому току воды.
Это оказалось нелегко - нетренированные мышцы болели, да и возраст сказывался.
Но со временем он привык, приспособился к изменившимся условиям.
Жизнь снова возвращалась к нему.

Однажды течение совсем остановилось, а затем сменило направление и потянуло назад.
Бусику пришлось поднатужиться, и он продолжал уверенно продвигаться вперед.
Но встречный поток становился сильнее.
Иногда, несмотря на все усилия и вроде бы стремительную скорость, Бусик видел, что берега стоят на месте, и он никуда не движется.

Но он не отчаивался.

Бывают моменты в жизни, когда приходится грести изо всех сил только чтобы удержаться на месте.

Устоять против встречного потока непросто. Но это единственное, что остается тому, кто не хочет быть смыт в отстойник ненужного хлама.

Что бы там ни было впереди, - а позади только гнилое болото и сети рыбаков.





 
 
fuguebach
23 Ноябрь 2018 @ 20:10
Принято считать, что европейская нотная грамота - нечто искусственное, приспособленное под капризные вкусы публики и для удобства музыкантов.

В этом есть доля истины. Ведь если сравнить звукоряды итальянской песни и индийской раги, они отличаются довольно сильно. Но общего, тем не менее, куда больше.

Основой всех звукорядов стала сама природа колебаний звука. Еще в античные времена ее проанализировал и математически обосновал Пифагор.

Он делал опыты со струной.

Если струну поделить пополам - частота колебаний увеличивается вдвое, а звук поднимается ровно на октаву. То есть нашим ухом ощущается как этот же звук, только выше.
Вот уже начало звукоряда.

А если разделить струну на три части, то две трети струны звучат как квинта, а треть - как кварта. Это тоже очень характерные интервалы, образующие естественные обертоны.

Квинта - почти столь же распространенный интервал в любых культурах как и октава. Наверно потому, что мы бессознательно слышим и октавы и квинты практически в любом звуке.

А как же остальные звуки?

Возьмем в качестве точки отсчета ноту «до».

Кстати, высота ноты «до», сейчас определенная точным числом колебаний, раньше была понятием условным и могла изменяться в довольно широком диапазоне.
А инструменты настраивали или по желанию капельмейстера, или вообще как получится.
Существует реестр старинных органов Европы, с указанием реальной высоты их нот. И различаются настройки весьма прилично.

Так вот возьмем условную ноту «до» и построим от нее квинту, то есть поделим диапазон колебаний на три части. Получится нота «соль».
Идем дальше по квинтовому кругу - ре, ля, ми, си, фа.
А если все эти ноты расположить в порядке возрастания, то и получим тот самый звукоряд - до, ре, ми, фа, соль, ля, си, до

Некоторая незадача, правда, выходит с нотой «фа». Если строить чистую квинту от «си», получим «фа-диез», а основной лад из мажорного (ионийского) становится лидийским. Я, кстати, думаю, что лидийский лад и был первоначальным, а остальные - производные от него.

С другой стороны, вернуться в начальную ноту «до» по квинтовому кругу можно только из «фа», иначе мы уже на полтона выше. В общем, этот вопрос еще требует разъяснений.

Впрочем, большинство древних и народных культур не забирались так далеко. И до последних двух нот квинтового круга просто не добирались.

Что оставалось? По кругу: до - соль - ре - ля - ми. Или по порядку: до, ре, ми, соль, ля.
Если к каждой ноте прибавить по диезу (высота ноты условна, как уже говорилось), то выйдет тот самый знаменитый «китайский» звукоряд на черных клавишах. Или пентатоника.

Пентатоника лежит в основе любой музыкальной традиции на Земле. Только сами пентатоники немного разнятся. Главное - чтобы в звукоряде не было интервалов в полутон.

У африканцев, например, пентатоника такая: ре, фа, соль, ля, си. На ней основаны все африканские напевы.

И вот, представьте себе, попадают африканские рабы в белую Америку. А там от ноты «ре» поют в мажоре: ре, ми, фа#, соль, ля, си, до#.
Стали они петь песни белых, а фа-диез никак не поется, все сползает в их любимую ноту фа, как было в родной пентатонике.

Вот так появились «blue notes» и блюзы.
А белым тоже понравилось. И начали они повсюду эти ноты «ни нашим ни вашим» повсюду использовать.




 
 
fuguebach
20 Ноябрь 2018 @ 21:59
В массовом сознании, так называемом vox populi, распространена привычка считать авторитетами людей талантливых или даже просто известных.
Хотя, если задуматься, их «гражданская позиция» никакого отношения ни к таланту ни к успехам не имеет. Часто даже наоборот, смотришь на какого-нибудь гения (вроде Вагнера, скажем) и поражаешься как гениальность прекрасно уживается с гнусностью.
Общественная деятельность подобных фигур более чем сомнительна. Я бы даже сказал аморальна, потому что, не будучи компетентными, они используют свою популярность для продвижения каких угодно идей, от нацистских до бредово-утопических.
Тем не менее всякого рода пройдохи с удовольствием ссылаются на подобные авторитеты.
Вот, дескать, смотрите, великий ученый сказал! Или великий композитор! Или рок-звезда!
Хотя какая разница кто он?
Это вовсе не значит, что он прав. Скорее - что он просто обычный мудак.
Хоть и с талантом.
 
 
fuguebach
17 Ноябрь 2018 @ 18:43
Два вывода после прослушивания оперы "Дидона и Эней":

1. Сцены из как бы истории древнего Карфагена показывают до чего хреново и депрессивно было жить в Англии 17-го века.

2. Уже в те далекие времена мужики ловко сбегали от ненужных баб, ссылаясь на приказы богов, начальников и плохую погоду.