fuguebach (fuguebach) wrote,
fuguebach
fuguebach

Categories:

Благородный рыцарь и "Скады" (продолжение)

(начало)


..Вскоре выясняется, мне совершенно нечего было бояться: почти весь музыкально-педагогический мир Израиля говорит по-русски. Раньше своих педагогов здесь почти не было, а в семидесятые этот подарочек свалился на голову. А поскольку страна была социалистической, всех пришлось как-то устраивать, построили музыкальные школы, создали новые оркестры.
Я знакомлюсь с людьми, не напрягаясь общением на чужом малознакомом языке.
Удивительное дело: мне раньше казалось, что все люди ужасно любознательны, как и я, и если уж попали в эту область, должны бы все изучить и исследовать. Но нет. Каждый сидит на своем тепленьком месте, и больше его ничего не интересует. Я расспрашивал про систему музыкального образования в Израиле (мне очень хотелось пойти поучиться), но никто не мог дать вразумительного ответа. Наконец Лена Смирнова, беэр-шевская гитаристка, поделилась номером телефона.
"Позвоните вот этому человеку" (она всегда говорила "Вы" в отличие от многих, никак не могла избавиться от ленинградских привычек), он здесь очень давно и очень многим людям помог, его зовут Миша Аппельбаум".
Честно говоря, я побаивался, что Аппельбаум, живший в Израиле чуть ли не с сороковых годов, мог изрядно подзабыть русский язык (я встречал таких), и приготовился говорить медленно, внятно и много переспрашивать.
В трубке раздался густой артистический баритон. Я разговаривал и не мог поверить своим ушам. Больше сорока лет человек не был в России, и такая речь!
Мало того, если бы я не знал, что Миша музыкант, я был бы уверен, что он по меньшей мере театральный актер или диктор. Впоследствии я узнал, что в 50-е годы он был довольно известен как исполнитель песен.
Миша пригласил меня к себе. Для меня это было непривычно. После челябинской закрытости подобный жест по отношению к совершенно незнакомому человеку казался просто верхом благородства. Впрочем, Миша и вправду оказался человеком исключительно благородной души.
Миша жил в городе Рамат-Гане. Точнее, это просто район мегаполиса Тель-Авива, но тогда я это еще плохо себе представлял. Поездка на автобусе в центр представлялась мне увлекательным приключением. Я засобирался в путешествие. Наконец-то выбраться в свет! В центр, большой город, где небоскребы, море, настоящая цивилизованная жизнь.
В одной руке синий футляр с гитарой, и то и другое работы Ивана Кузнецова, магнитогорского мастера. Ваня сделал мне футляр по дружбе, тогда это был ужасный дефицит, а вот никакого другого дерматина кроме синего не нашел. В другой - сумка путешественника. Там - книжки в дорогу, термос, бутерброды. Я подумывал : не взять ли вареные яйца и соленые огурцы? Сильна российская привычка! И вот через пару часов я уже добрался до Рамат-Гана и, следуя указаниям Миши, иду по зеленым тихим улочкам между трехэтажными типично тель-авивскими домами, один из них - тот, что мне нужен.
Как иногда обманчив бывает голос! Он создает в твоем воображении образ, порой не имеющий ничего общего с действительностью. Впрочем, мне иногда кажется, что голос передает сущность куда точнее, чем внешность.
Ничто так не волнует, как женский голос в телефонной трубке, и ничто так не разочаровывает, как неприятные визгливые или вульгарные интонации в речи красавицы.
Я представлял себе Мишу высоким значительным человеком, этаким лордом.
Но виртуальный образ совершенно не совпал с действительностью.
Дверь отворилась, и первое, что я увидел, было инвалидное кресло. Оно было такое массивное, черное, с огромными колесами, что я не сразу заметил в кресле самого хозяина, маленького калеку с ампутированными ногами. Его болезненный вид совершенно не сочетался с уверенным сильным голосом, слышанным мной по телефону. Миша, впрочем, сделал вид, что не заметил моего замешательства, пригласил в дом и сразу попросил поиграть. Видно, хотел понять с кем имеет дело. Я с опаской ждал его реакции, а он не спешил, задумавшись...
-Красиво играешь. Ты знаешь это? - вдруг сказал он, как будто угадав мои сомнения. И я понял, почему его так почитали многие.
Он совершенно искренне был рад моему приходу
- Достань там из шкафчика тортик, я сам-то не могу
В шкафчике бегали рыжие тараканы. Совершенно обычные. Квартира, большая и светлая, была в жутком запустении. Видно было, что хозяин преуспевал когда-то, сюда приходили многочисленные ученики, коллеги, возможно, поклонницы.
Оказалось, Аппельбаум только что вернулся из больницы, где его спасли от гангрены, ампутировав ноги.
Пока он был в госпитале, ушла жена. Дети путешествовали где-то в Латинской Америке, дома было пусто. Впрочем, телефон не замолкал. Звонили многочисленные ученики, и с каждым Миша разговаривал на его собственном языке, в основном на иврите, но я слышал и испанский, французский, немецкий, английский. Затем рассказывал про них, кто где сейчас живет, какую сделал карьеру.
- А что ты хочешь делать, чем я тебе могу помочь
По русской привычке я начал невнятно распространяться, что, дескать, надо и работать...но вот учиться хочется...
-Конкретно, реши, и тогда я смогу тебе помочь
Миша по-настоящему мне помог. Он понял, что пока я не смогу никуда поступать учиться, но познакомил со Шраером, замечательным гитаристом, уговорив его давать мне уроки по символической цене. Тот стал моим учителем на многие годы.
Зарывшись в своих иммигрантских проблемах, я надолго забыл про Мишу. А вспомнил вдруг во время войны с Ираком. Беэр-Шева была безопасным местом, а вот на Рамат-Ган беспрерывно падали иракские "Скады". Я знал, что многие уехали на юг,кто к родственникам, у кого были, а кто в гостинницы.
Как там Аппельбаум?-  вдруг с тревогой подумал я. С надеждой, что его тоже увезли друзья, родственники или ученики, набираю номер. И слышу знакомый баритон.
- А про меня все забыли. Я вообще один в доме, все уехали...и из соседних домов тоже. Каждую ночь я слышу взрывы, вчера ракета попала в дом в соседнем квартале...В убежище спуститься не могу, я же инвалид.
Я представил себе этот кошмар, полное одиночество этого замечательного человека, ожидание смерти каждую ночь, взрывы, сирены...
Миша умер не от бомбы. Но прожил он совсем недолго. Видно, врачи все же не справились с гангреной. Через несколько месяцев я прочитал в газете о его смерти...
Его именем назвали международный фестиваль гитары, до сих пор его сборниками пользуются преподаватели в Израиле. Впрочем, почему только в Израиле? Вот уже и в Канаде появились. Сборники и вправду очень хорошие.
В больнице Миша Аппельбаум подготовил свою последнюю книгу, красиво оформленную, с замечательно подобранным репертуаром. Она только вышла к моменту моего прихода, и Миша подарил мне один экземпляр, надписав своим твердым красивым почерком пожелания успеха.
Я очень дорожу этой книгой и никогда никому ее не даю.
Tags: Израиль, Любимое, Люди, Музыканты
Subscribe

  • С каждым днем все менее фантастика

    Не хочу показаться нескромным, но когда это писалось, все говорили мне: «Ну ты загнул!» https://proza.ru/2015/04/02/446

  • Кошатники vers собачники

    Ничего личного. Только дело. Любители домашних питомцев (я не имею в виду любителей кроликов, хомячков и попугаев) делятся на кошатников и…

  • Маск о Марксе

    Коротко, но смачно. Или как он сам определил: «Капитал» в двух словах Написано по-английски, но с «немецким» акцентом: дай это мне бесплатно.…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments

  • С каждым днем все менее фантастика

    Не хочу показаться нескромным, но когда это писалось, все говорили мне: «Ну ты загнул!» https://proza.ru/2015/04/02/446

  • Кошатники vers собачники

    Ничего личного. Только дело. Любители домашних питомцев (я не имею в виду любителей кроликов, хомячков и попугаев) делятся на кошатников и…

  • Маск о Марксе

    Коротко, но смачно. Или как он сам определил: «Капитал» в двух словах Написано по-английски, но с «немецким» акцентом: дай это мне бесплатно.…